ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава

Подъезжаю к крыльцу и жду. Стемнело стремительно и неприметно. В окнах за занавесками мерцают тени. И музыка, вроде, громче обыденного, а может, мне так кажется из-за дождика и мглы, в каких я совершенно один, всеми брошенный и позабытый. Становится грустно. Позже очень грустно. Позже страшно грустно.

— Ты чего ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава орешь, Табаки? — Македонский сбегает по лестнице, держа над головой растянутую куртку. — Сам же желал остаться.

— Желал, а позже передумал. А скат очень скользкий, сам понимаешь. Пришлось звать на помощь.

Он затаскивает меня в лифт, где я демонстративно трясусь и стучу зубами. Нагибается ко мне, заглядывает в лицо.

— Что для ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава тебя померещилось, Табаки? Я же вижу…

— Много всякого различного. Молод ты еще про такое слушать.

— Ну извини. В другой раз не стану оставлять тебя навечно.

По пути в спальню объясняю Македонскому, чем отличается любовь к дождику маленькому от любви к дождику проливному. Последний выводит из строя тс, не созданные для эксплуатации в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава непогодицу. Обожай его, не обожай, а коляску лучше в сырости не держать.

— Мустанг прослужил довольно длительно, и заслуживает бережного к для себя дела. Даже если запамятовать о его раздражающем и малоприятном седоке-хозяине…

— Хватит, Табаки, — просит Македонский. — Я и так уже сейчас не усну.

Пока он меня сушит ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава и переодевает, достаю из кармашка камешек. Здорово мешает елозящее по голове полотенце, но все-же я умудряюсь его разглядеть. Он продолговатый и голубой, цветом и формой страшно на что-то схожий, вот лишь на что? Кручу его так и сяк, пробую угадать.

Македонский заворачивает меня в халатик и прячет ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава под одеяло. Закутываюсь, зарываюсь глубже и думаю далее. Камешек греется у меня в руке. Мы засыпаем совместно, и сон, который мне снится, — это сон про него и про то, на что он похож.

Просыпаюсь под тихие гитарные переборы. Мрачно, только красноватый китайский фонарик совершенно низковато над кроватью ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, но он практически не дает света. Смотрю на него длительно, и меня будто бы покачивает вкупе с ним.

Кое-где рядом глас Сфинкса поет про черную шину грузовика, в какой круг заржавелой травки… За стенкой странноватый шум. Что-то вроде гулянки. Стягиваю с себя одеяло и сажусь. Неуж-то я ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава прозевал ужин? Такового издавна не бывало.

На грунтовой дороге.

Солнечный свет с пылью…

Песня Сфинкса страшно знакомая. Над грифом гитары качается голова Стервятника. И, как бы, ноги Валета свисают со спинки кровати. Его правую ни с чем же не спутаешь…

— Пробудился? — шепчет Горбач у меня над ухом. — Ты, случаем, не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава захворал? Чтоб ты прозевал ужин…

— Если и захворал, то не случаем. А что же это все-таки за шум за стенкой?

— Празднуют принятие Нового Закона. Запамятовал? Мы тоже в неком роде празднуем. Старенькой компанией.

Я вспоминаю. И еще собственный сон. Камешек у меня в кулаке совершенно влажный. Сейчас я знаю ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, на что он похож, и это очень удивительно.

Ни слова! Ни слова!

За меня молвят мухи

И что-то присочиняет ветер…

Самое главное на данный момент — мой сон. Который необходимо исполнить. Так мне кажется. Мерклый, розоватый свет фонарика. В нем, как осколки, тарелки с бутербродами. Гул стаканов ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, в их колышется темное вино. Древняя компания: Стервятник, Валет, Слон и Кросотка. Рука сама тянется за гармошкой — и сама отдергивается. Не до того. Нужно не запамятовать… Хватаю ближний бутерброд и ем.

Бреду вспять в одинокий домишко…

Горбач лаского свистит в флейту. Раскачиваясь, толкает меня. Сзади кто-то раздражающе звучно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава чавкает.

После 2-ух недель одиночества…

Гитару передают Валету, и он разражается серией грустных аккордов. Бутерброд кончается, а сходу за ним — другой.

Худой, краснолицый, в веснушках мальчик ушел от мира на 5 минут, — докладывает нам Стервятник хрипловатым тенором, — смотря в стаканчик с мороженым…

Через «Скалистые горы» прорывается шум веселья из других спален ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава. На глас подползаю к Стервятнику.

— Слушай, ты не мог бы одолжить мне свою стремянку? Это очень принципиально. Только не спрашивай для чего, если не тяжело.

Розовый от фонаря, как и все вокруг, он нагибается ко мне и дышит вином:

— Какие задачи? Естественно. Она твоя как захочешь.

Стервятник шепчется с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава кем-то, кого мне не видно, позже снова поворачивается ко мне:

— Двигайся с Кросоткой. Он произнесет мальчишкам, ее для тебя вынесут.

— Спасибо. Я его позову, когда буду совершенно готов.

Переползаю бутерброды, ноги и бутылки — и вот я на полу, а камешек у меня в кармашке, и не терпится выяснить, успею ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава ли я то, что замыслил, до выключения света. Все веселятся — грустно их оставлять, но нужно торопиться.

Переодеваюсь в самое теплое, что нахожу. То, что мне необходимо, в тамбуре, в ящиках под вешалками. Свет нехороший, но после фонарика и он кажется броским. Достаю из ящика тряпки и закаменевшие кеды ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава — одну бесполезную вещь за другой. Из спальни доносятся гитарные извращения Валета и подробности всяких песен, и я волнуюсь и нервничаю, пока не нахожу, что находил: кисти и банку белоснежной краски с прилипшими к ней тряпками. Беру их, а еще всякую мелочь, которая может понадобиться, кличу Кросотку и пищу с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава ним в коридор.

Он входит в третью, я жду его у двери. В Гнезде тихо, хотя в других спальнях лязг и подвывания. В вестибюле скачут хохлатые тени плясунов. Посреди их, должно быть, и наш Лэри.

На мне самая теплая жилетка, но все равно холодно. В руках банка с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава краской, вся в подтеках, а остальное — скребок, ножик и кисти — я пробую распихать по кармашкам, где мешают какие-то остатки жратвы, и я вытряхиваю их на удовлетворенность крысам, которым посчастливится сейчас тут пробежать.

Из третьей высовывается Гупи.

— Эй, — окликает он. — Куда ставить стремянку?

Я показываю куда. Выносят стремянку. Гупи пыхтит и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава громыхает, а Кросотка всегда натыкается на ее ножки — больше мешает, чем помогает. Зевая, за ними выволакивается Фикус в пижаме.

— Чертовы Логи слиняли отмечать всякую ерунду, — сетует он. — А куда нам с нашим здоровьем таскать такие тяжести?

— Приказ Папы есть приказ, — гласит ему Дорогуша, который тоже в пижаме и с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава подозрительной бутылкой под мышкой.

— Хлебнем за Новый Закон? — предлагает он, подъезжая. — Все так радуются, грех не порадоваться вкупе с ними.

Пока стремянку устанавливают, мы пьем какую-то самодельную дрянь, лично им сотворенную.

— А сейчас подсадите меня, — говорю я.

Поглядеть, как меня подсаживают, выходят еще двое, и Пузырь волнуется ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, что я свалюсь, а Ангел — что меня стошнит на стремянку Стервятника. На самом верху видно, какой грязный потолок и сколько всюду сети. Стенка тоже грязная и черная. Утепляюсь, подстелив под себя плед Дорогуши. Места так не много, что банку приходится держать на коленях, и мало жутко оттого, что можно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава загреметь с таковой высоты вниз, пересчитывая перекладины.

Я тихо вздыхаю и, махнув столпившимся Птицам, начинаю отрисовывать. Как я и задумывался, им скоро наскучивает зябнуть, таращась на мои не видимые снизу каракули, и они разбредаются один за одним. От отвратительной фигни, которую Дорогуша почему-либо прозвал текилой, кружится голова. Я рисую ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава дракона, стоящего на задних лапах. Дракон выходит странноватый: малость схожий на лошадка, малость на собаку. В более комфортном месте вышло бы лучше, но тут и так сойдет. Рисую клыки и острые когти на фронтальных лапах. Когти — принципиальная деталь. Когда уже можно додуматься, что передо мной дракон, вскрываю ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава банку с краской и замазываю его белоснежным.

Комки, волосы и иная давным-давно затонувшая в банке мерзость — все на моем бедном драконе. Дрожащей рукою вывожу по его хребту белоснежные зубчики. Я и время, мы не дружим, но кажется, я успеваю, хотя еще рано ликовать. Не дожидаясь, пока дракон подсохнет ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, достаю из кармашка перочинный ножик и начинаю выковыривать дырку глаза.

Адова работа. Когда дырка уже практически готова, банка с краской соскальзывает с коленей и летит вниз. Грохот. Еще какое-то время она катается по полу, пока не застревает кое-где, а я все ковыряю глаз. Дырка уже достаточно глубочайшая. Пробую ее ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава пальцем. Остались лилии. На полусыром собственном драконе я процарапываю их кончиком ножика — кривые геральдические лилии — где только можно, а когда заканчиваю, дракон — уже не просто дракон, а Лорд, так как лилия — это Лорд, если хочешь нарисовать его стремительно и понятно всем. Ставлю свою подпись.

Когда выключается свет, я уже ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава практически окончил и ищу в кармашке священный камешек цвета Лордовских глаз. Дракон, стенка и я сам — все исчезает в потемках. Это не жутко. Достаю фонарик, свечу в глазницу и вставляю в нее камешек. Он держится. Может, подходит, а может, просто прилип к краске.

Я исполнил собственный сон. Вот оно — драконье ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава привидение в лилиях и с Лордовским глазом. Бежит, когтями вперед, в сторону нашей спальни. Это к возвращению. Либо еще к чему-то, о чем я сам пока не имею понятия. Мое дело было высадить его сюда. Гашу фонарик и сижу в мгле. Весь липкий от краски ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава.

Сижу не знаю сколько, пока понизу не начинают топать, шарить фонариками и куковать.

— Ку-ку, ку-ку, — говорю. — Тут я. Вы бы еще завтра с утра вышли выискать. Может, отыскали бы мои истлевшие кости.

— Не скандаль, — просит Сфинкс. — Кто же повинет, что ты решил ночевать в таком дурном месте ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава?

— Но-но! — встревает нетрезвый глас Стервятника. — Попрошу не хаять мой царственный нашест.

Они светят на меня и хихикают. Позже кто-то спотыкается об банку и вляпывается в краску. Тогда хихикать начинаю я.

— Черт! — орет Горбач. — Весь коридор в дерьме! Он устроил тут ловушку для ни в чем же не повинных ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава людей. Из птичьих экскрементов!

Меня снимают и уносят. Несет Македонский, а другие тащатся сзади, размахивая фонариками и поют:

За голубые горы, за белоснежный туман…

В пещеры и норы уйдет караван…

Больше всего не люблю быть трезвым в опьяненной компании. Но мне за ними уже не угнаться. Даже с текилой Дорогуши ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава.

За резвые воды уйдем до восхода,

За золотом гномьим из сказочных государств…

Заносят меня и входят гуськом. Последним — Горбач, попискивая в флейту. Спальня развороченная и ужасная. Свет ночников веерами по потолку. Македонский сажает меня на кровать, а «уходящий караван» цепочкой кружит по комнате. Должно быть выискивая «пещеры и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава норы».

Распластавшись, в тарелке с бутербродами дрыхнет Нанетта. Вынимаю ее и нахожу уцелевший бутерброд, который съедаю. Другие тарелки пусты. На моем возлюбленном месте дремлет Слон в обнимку с каким-то красноватым шаром. При ближнем рассмотрении — с нашим китайским фонариком.

Шумели деревья на склоне крутом,

И ветры стонали во мраке ночном ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава…

Рыжеватый и Слепой вальсируют, натыкаясь на мебель, Горбач с флейтой старается поспеть за ними. Слепой звучно считает: «Раз, два, три… Раз, два, три… Раз…» На каждом заключительном «раз» они застывают, а Горбач натыкается на их и тоже застревает.

— За женщин! — провозглашает Стервятник и вдумчиво нюхает собственный стакан ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава. Что он там нюхает? Как бы, они уже вылакали все, что вокруг было водянистого. Догрызаю бутерброд. Я сварлив и сам для себя неприятен.

Сфинкс плюхается рядом, подмигивает и доводит до моего сведения:

— Дракон есть существо сказочное… Белоснежный же дракон является существом сказочным вдвойне, будучи впридачу к иным своим качествам альбиносом, другими словами ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава патологией даже посреди для себя схожих.

— Увидел! — удивляюсь я. — Рассмотрел! В таковой мгле!

— Я вижу все. Не потолок же белить ты туда взобрался.

Сидим и смотрим на других, которые потихоньку угасают. Кто-то осипло и фальшиво поет с подоконника.

— А это чье? — спрашиваю я, приподнимая за ремешок незнакомый ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава протез. — Как бы, тут нет никого из этих…

— Это шуточка, — темно докладывает Сфинкс. — Радостная шуточка. Воровская шуточка, можно сказать.

Больше ни о чем же не спрашиваю. И вообщем ложусь спать. Чувствуя себя неухоженным и старым, но выполнившим собственный долг ответственным человеком. Длительно не могу согреться, а когда ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава в конце концов согреваюсь и засыпаю, меня практически сходу будит Темный, декламирующий Киплинга и стучащий кофеваркой о спинку кровати. Многие еще не дремлют, и кто-то пробует его утихомирить, а у других что-то в самом разгаре — или спор, или научный диспут — я засыпаю снова, не вдаваясь в подробности.

2-ой ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава раз, поближе к утру, меня будит стршный гиеновый смех, переходящий во всхлипывания. Не считая гиены все дремлют, и даже свет уже выключен.

В 3-ий раз я просыпаюсь на рассвете неясно от чего. Праздничек издавна завершился, в окна вползает сероватое утро. Вокруг лежат вповалку и сопят. Все тихо и тихо, если не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава считать еле слышного подозрительного тиканья — той мерзости, которая меня разбудила. Ищу на нюх, на слух — и нахожу. Чьи-то часы, притаившиеся в одеяльих складках. Осторожно снимаю их с руки, на которой они поселились. Свешиваюсь с кровати, нашариваю пустую бутылку, кладу часы на пол и крушу их донышком ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава бутылки, как молотком. Очень скоро они перестают тикать.

Спящий на полу Темный приподнимается, сонно таращится на меня. Позже падает назад. Сбрасываю на него чей-то свитер и зарываюсь в свое пропахшее краской гнездо.

ИСПОВЕДЬ Красноватого ДРАКОНА

«За грехи свои нужно расплачиваться».

Это вдолбил в меня мой дед, мой безумный дед, который ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, я надеюсь, пылает на данный момент в аду, так как если и правда есть на свете такое место, то оно для него и для таких, как он. Я проклял его всеми доступными мне проклятиями и это его подточило — совершенно немного, так как он умел сопротивляться таким вещам, к тому ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава же мы с ним были одной крови, рикошетом я получал часть собственных проклятий назад. Пусть пылает, как газовая конфорка, разливая вокруг себя жар, он, не давший мне ни частицы тепла…

Белоснежная табличка на стенке с непонятными знаками и склоненные головы, 5 10-ов бритых голов, шепот молений и заклятий… и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава «…три их лимоновым соком, черт тебя подери, три, пока не утомятся руки, так как разве бывают ангелы, покрытые веснушками с головы до ног? Нет, не бывают, и ты покрылся ими мне назло, уж я-то знаю!» Потому ни солнечного лучика, только тьма зашторенных комнат, и, может быть, они ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава и взаправду появлялись назло ему там, где им не полагалось быть, рассыпались по коже, не видевшей солнца, ободранной лимоновым соком. Белоснежная тога, забрызганная лимоном, засохший венок из ромашек с белоснежной серединкой и «…сотвори же нам волшебство, сотвори его!» Чудеса, которые не были чудесами, и лак на ногтях, и цветные линзы ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, от которых слезились глаза. Но «…не может же ангел не быть, мама вашу, синеглазым!» Он бранился, как матрос, когда его не слышали возлюбленные сыны и дщери. Стоило уйти последнему, криводушная святость летела в мусорное ведро, и страшный старикашка садился всасывать собственный обед из 3-х рыбных блюд. Венок набекрень и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава тонкие рыбьи кости, извлекаемые из чавкающего отверстия. Он никогда не воспользовался салфетками. Никогда. «Потому что это излишество, не подобающее божьему человеку, запомни, мой крылатый…» Вилки и ножики ему тоже не подобали. А мне не подобали ни стол, ни стулья, и вообщем «ангелы не едят, хи-хи-хи, они сыты духом ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава святым!» А проклятия ангелу подобают? Нет, естественно. Они лупят разрядами незапятнанного тока, пронизывая тело до последнего волоска, заместо того, чтоб лететь к тому, кому предназначались. И только в один прекрасный момент… зачарованная рыбья кость сделала свое дело. Это было 1-ое истинное волшебство, которое я сотворил: из ДОМА ОТЦА — большенными ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава знаками — перейдя в просто дом, который при желании можно было бы именовать материнским, вот только у меня никогда ни появилось такового желания. Из дома — в дом, из ангела — в дебилы, так как «…он даже не умеет читать, этот недоразвитый!» И «…за что нам, любопытно, такое наказание?!» А чудеса их ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава только стращали, они были им совершенно не необходимы. Не считая тех, что демонстрировали по Ящику. Ящик был их богом, хотя они не склоняли перед ним голов и не шептали молитв, а просто смотрели через прозрачные стекла очков, но итог был схож, что здесь, что там, с той маленькой различием, что ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава там я был все-же для чего-то нужен.

Газеты писали о древнем авантюристе, околдовавшем огромное количество людей, и Ящик назначил это как правду. Хотя это не было правдой: он был не авантюристом, а просто отвратительным, выжившим из мозга старикашкой. Но Ящик непогрешим, он никогда не лжет — и меня ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава повели в божий дом отмывать греховные дедовские следы святой водой. Отмыли и назвали, но продолжали приходить письма, и психи с обритыми наголо головами продолжали меня отслеживать, а выследив, валились лбами в асфальт и цеплялись уже не за край белоснежной тоги, как ранее, а за край свитера либо за ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава кармашки куртки, отдирая их с мясом, и «…Боже, как мне все это надоело! Новая куртка! Мы целое состояние на нее издержали! Его просто нельзя выпускать из дому — это позор семьи!» И «…неуж-то нам никогда не запамятовать этот ужас?» И снова зашторенные окна и лампы, и гудение ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава Ящика, а вокруг дома бродят бритоголовые, обнюхивают стенки и тихо скребут их ногтями в поисках собственного ангела, который стал для их кое-чем вроде наркотика. И то, что они отыскивают, нужно убрать — все равно куда, ведь так жить небезопасно, и в конце концов «…они мочатся в подъезде, все соседи ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава возмущены, и этот стук ночами, и звонки, все это нереально, совсем нереально переносить!» И вот, материнский дом сменился Домом. А предшествовала этому молитва. Единственная реальная из тыщ, единственная, в какой я попросил чего-то себе самого, не зная толком, чего прошу. Ее услышали — а может, это было просто совпадение, хотя совпадений не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава бывает, — и я очутился в Сероватом Доме, в месте, предназначенном для таких, как я, никому не подходящих, либо подходящих не тем.

Только лицезрев его, я сообразил: это то самое, о чем я просил. На стенке было написано: «Привет всем выкидышам, недоноскам и переноскам… Всем уроненным, зашибленным и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава недолетевшим! Привет вам, „малыши стеблей“!» Я умел читать, хотя живущие в материнском доме и утверждали оборотное. И вошел, веря, что моя молитва была услышана. Вошел и стал Македонским, оставив сзади Ангела и Дебила, обоих раз и навечно, так как «… если хочешь остаться с нами, то никогда — слышишь? — никогда ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава никаких чудес, ни нехороших, ни не плохих, ни средних». Я произнес «да», и под пристальным взором зеленоватых глаз стал Македонским, чужой тенью и чужими руками. И я старался, очень старался, хотя сказать «да» просто, намного проще, чем всегда об этом держать в голове. Сероватые стенки Дома в говорящих буковках и «…не надоело ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава для тебя в рабстве, веснушчатый?» Но нет, не надоело, совершенно нет, ведь это не рабство — и вообщем кто из вас знает, что такое рабство? Вы понимаете только слово и представляете негра на хлопковых плантациях — дядю Тома либо дядю Сэма, а слышали ли вы о тех, с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава бритыми головами, которых водили за невидимые кольца в носах? Либо о ручном, бескрылом ангеле на цепи… Знакомы ли вам лимоновые рассветы с ритуальными песнопениями и волшебство взорвавшегося Ящика-пророка, замолчавшего навек, и кота, решившего обрести свободу — маленькое волшебство в божьем коробе чудес, — я не заколдовывал его, нет, что бы ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава ни гласили, это было просто волшебство, подаренное ему не мной, но через меня…

В каждом доме свои порядки, которые нельзя нарушать. В каждом доме собственный цербер, следящий за порядком. Дед, мама и Сфинкс. Они ставили передо мной заслоны из запретов, перегородки, отделяющие меня от меня самого, но приостановила меня только ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава преграда, которую поставил передо мной Сфинкс. Так как я сам этого возжелал. Сфинкс ни в чем же не был передо мной повинет. Он не создавал меня на свет и не продавал безумным родственникам, не лишал юношества и не морил голодом. Он поставил одно-единственное условие и больше ничего не добивался ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава. И… В конце концов я сам возжелал покоя и тишины, и новейшей жизни, как у всех, и сам произнес молитву, перенесшую меня в Дом. Вот почему это не было рабством. Только Сфинксу я сказал о других домах, только он знал обо мне все. Узкой леской он связывал меня с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава прошлыми жизнями и неприметно приучивал к новейшей, и он совершенно не страшился меня — я издавна научился различать ужас под тонкими корочками человечьих лиц. Почему конкретно он, я и сам не знал. Так вышло. Только сначала он неприятно напоминал мне бритоголовых, позже это прошло. Все, что было в нем от их ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава — лысый череп. Никогда, никогда я не лицезрел собачьего выражения в его очах. «Найди свою шкуру, Македонский, найди свою маску, гласи о чем-нибудь, делай чего-нибудть, тебя должны ощущать, понимаешь? Либо ты исчезнешь». О чем гласить? Что делать? Откуда взять маски, которых никогда не носил и слова, которых не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава знаешь? Он орал и бранился, позже успокаивался… «Черт с тобой, не делай ничего, если не можешь, это в конце концов тоже маска. Но когда твое тело находится в этой комнате, ты должен находиться тут же и что-то делать, чтоб на тебя не пялились и не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава втягивали в разговоры». И… Утром до ночи — чужие окурки в ладонь, влажной тряпкой по клочьям пыли, губкой по кофейным следам, ложкой в чужой рот, а нужно всем этим — глаза, пронзительнее, чем у деда, в их не глядеть ни за что… Это табу, это нельзя… И «…проветри комнату, Мак», «… передай мне брюки», «…помоги ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава влезть в эту дурацкую майку» «… подгони-ка коляску»… И занозы в пальцах, белоснежных от воды, ноющих от порошка пальцах, плачущие ранки заусенцы… И «…он снова выключился, этот тип… Где гуляют твои мысли, Македонский?» «Полководец снова в облаках. Дайте ему веник, пусть очнется…» «Он странноватый юноша, этот Македонский, ему только ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава дай поубираться…» Это и стенки Дома, законы Дома, мемуары Дома, драки, и игры Дома, сказки Дома — и все отлично и просто, если б не ужас, который всегда рядом, который можно только кратковременно запамятовать, но совершенно кратковременно, так как в какой-то момент он ворачивается, отрастив новые колючки ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава. Ужас перед неминуемым концом, перед прилюдным сдиранием новейшей, свежеприросшей кожи, перед длинноногим Сфинксом, который носит внутри себя познание обо мне реальном. Имеющий власть над кем-то неуж-то не воспользуется ей?

— Ты боишься меня, Македонский? — и зеленоватые глаза прожигают насквозь. Я съеживаюсь и практически кричу:

— Да! Да! Я ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава боюсь, и что далее? А ты не страшился бы на моем месте?

— Если б я мог быть сразу собой и тобой, я бы не страшился. И ты не страшись. Поверь, мне ничего от тебя не надо.

Он гласил правду, но я не веровал. Он приручал меня тихо и неприметно, я этого не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава осознавал. Он заставлял меня читать и заставлял гласить с ним о книжках, он заставлял слушать музыку и гласить о ней, заставлял выдумывать глуповатые истории и говорить их ему. Поначалу только ему, позже другим. Он выдавил из меня ужас и принудил веровать для себя. И я был счастлив и больше ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава не страшился его глаз. Я вообщем больше ничего не страшился, хотя запрет не был снят, мне было надо держать в голове об этом. Но мне было очень отлично, я растаял от тепла, которое он дарил мне за всех, кто не додал его до этого, от их общего тепла ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, от тепла, что я получал от их и отдавал назад. Было надо держать в голове, а я запамятовал. Руки делали это сами — потихоньку воровали чужую боль, я уносил ее в жарких ладонях и смывал в раковину. Она уплывала по трубам, а я стоял на дрожащих ногах, чувствуя вялость и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава пустоту; это было отлично, и, добросовестное слово, совсем не было чудом, а означает, я не нарушал собственной клятвы. Так я задумывался тогда. Новый мир вырос вокруг, зияющий в золоте рассветов и ярости закатов, я вскакивал ранее всех и выбегал в коридор с босыми ногами, чтоб не упустить ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава самый красивый час, просто пробежать по пыли, чувствуя свое тело, свои ноги, которые могут бегать. Я вставал под еле теплый душ и пел — старенькые гимны и песни, которым научился не так давно, расшугивая тараканов и устраивая наводнения. Это был я. Македонский, весь в веснушках, белоснежный и тощий, Македонский, про ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава которого никто ничего не знает, Македонский, который грызет ногти, Македонский, которого нужно подкормить, Македонский, у которого торчат фронтальные зубы, которому скоро шестнадцать, у которого весь мир и восемь друзей, который счастлив.

А ведь я ничего для их не делал. Практически ничего. Чудеса им были необходимы, как воздух, а я молчал ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава и просто жил посреди их, как какой-то из них, и желал бы я вправду быть только одним из их.

Я дарил им потаенные клочки и ошметки чудес — то, что можно передать неприметно, упрятать в кармашке и сделать вид, что там ничего не было, вообщем ничего. У меня выходило ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава. До тех пор, пока какой-то из них не просочился в мою тайну. Это было безизбежно. У их был неплохой нюх, не испорченный Ящиками и людным внешним дурманом, а я был неосторожен. Небольшой Шакал знал, что Македонский не таковой, как все, и Слепой о кое-чем додумывался. А Волк… Это ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава было забавно и обидно, так как его я боялся меньше всех и ему, нарушая свое обещание, отдавал больше запрещенных чудес. То жгучее, что прилипало ко мне, когда я проводил ладонью по его позвоночнику, успевало пустить в меня яд, пока я доносил его до раковины, и руки распухали ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава от чужой боли, а я был счастлив. Благодарности и любви обучили они меня, и ничего другого я от их не ожидал, но я был глуповат, а Сфинкс не напрасно предупредил в тот 1-ый денек:

— Если хочешь остаться с нами, то никогда — слышишь? — никогда никаких чудес.

В душноватой мягкостенной Клеточке двое всегда близки ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, и одиноки. Очень много часов пролетает в близости и в одиночестве, и… «Я же не дурачина, Македонский, я же чувствую. Волки всегда чуют такое». И «…черт возьми, ты что, не доверяешь мне? Разве мы не друзья?» Я был должен услышать это и вспомнить беззубый рот и седоватую гриву другого ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава любителя приговаривать «черт возьми»; был должен вспомнить и запереться на миллион замков — ведь это было предупреждение, — но я запамятовал прошлые жизни. Мой разум растопило тепло, лившееся из жизни этой, и я гласил с ним, как когда-то со Сфинксом, отдавая ему в руки свою судьбу, а он совсем не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава был Сфинксом, я сообразил это там же, в душноватой тесноте Клеточки, когда он показал кривые клыки и произнес: «Ну сейчас ты мой!» Сообразил, что угодил в капкан, но было уже очень поздно. Я снова посиживал на цепи — не ангел, а, быстрее, черт, так как только это ему и было ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава необходимо, а я всегда преобразовывался в то, что необходимо другим. За одним-единственным исключением. «Эй, не распускай сопли, я ведь многого от тебя не потребую». Я рыдал и обымал его колени, я ползал у его ног, как последний бритоголовый, и орал от боли еще одного перевоплощения ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава. «Да что ты развылся, будто бы тебя режут, оставь в покое мои ноги, псих злосчастный!» Я забился в мягенький угол, но он вынул меня оттуда, тряс и бил по щекам, рассматривая с прохладным любопытством. Я знал, чего он желает. Священные желания Волка ни для кого не были потаенной. «Мне не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава нужна его погибель, понимаешь? Я не убийца. Пусть просто уйдет. Сбежит из Дома в внешность и никогда не возвратится, хорошо?» Стены-подушки в цветочек, белоснежный свет, его потное лицо и злые руки… И «…да что ты ведешь себя, как истеричка? Чего я такового ужасного от тебя востребовал?» То, что ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава он добивался, было страшно, но я не смог разъяснить почему. Лучше уничтожить человека, чем сделать его рабом собственных желаний. Волк этого не знал. Подобают ли черту проклятия? Естественно. Но я не сделал ничего. До последней минутки, пока это было может быть, я старался оставаться Македонским. Зная, что завтра ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава все будет кончено, Сероватый Дом выяснит правду и меня раздавят жаждущие чудес. Македонского больше не будет. Будет кто-то другой и будет другой дом, без Сфинкса и без Табаки, где я останусь совершенно один, где меня, как выпотрошенное насекомое, распластанного на стекле, будут рассматривать через толстые линзы микроскопа. «Я все расскажу про ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава тебя, чудотворец, каждый Фазан выяснит, любая шавка! Тебя разнесут в клочья, ты сообразил?» Я отполз и лег на пол, чувствуя головокружение, покалывание в ладонях и нарастающий жар. Мне стало все равно, что будет завтра. В самой глубине сердца я прятал собственный отказ, свое падение из окна либо ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава с крыши — лучше с крыши — и порванную цепь, на которую меня больше никто не посадит, во веки веков, аминь… Позже пришло освобождение, я вылетел из себя с кликом и унесся прочь, через стенки и потолки, через дождик и тучи — прочь, в жгучую галлактическую мглу.

Два денька он меня ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава не трогал и ни о чем же не напоминал. Но я утомился жить в ужасе. Все вышло само собой. Ночкой мое проклятие проткнуло его, и он не пробудился. Я удрал от собственного греха, заперся в ванной, молился и рыдал, а позже пошел находить дорогу на чердак. Ни чердак, ни дороги ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава к нему не отыскал. Тогда я спустился во двор и взобрался на крышу по пожарной лестнице. Я стоял там, у самого края, когда рассвело — мир стал бирюзово-золотым, и стрижи пронеслись с удовлетворенными кликами, — а я стоял, и не мог вынудить себя прыгнуть — это оказалось страшнее, чем я задумывался ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, намного страшнее. Я опух от слез, шатался и просил ветер посодействовать мне, но он бы очень слабенький. Я стоял так длительно, солнце совершенно уже взошло, а я так и не сумел себя вынудить. Позже услышал стршный крик — мне показалось, что орет Сфинкс, — и ноги толкнули меня сами. Я шагнул вперед, поскользнулся ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава, чиркнул ногой по округленному металлическому листу и повис на руках. И сходу сообразил, что ни за что не выпущу этот край крыши. Даже, если провишу длительно, даже если устану, даже случаем. Я висел и рыдал, позже подтянулся и лег грудью на край. Ладошки горели и кровоточили, по ноге что ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава-то стекало, кед начал промокать. Я знал, что я трус. Лежал и не мог терпеть себя, край крыши втыкался мне под ребра, солнце пекло. Кто-то из женщин увидел меня из окна их корпуса — я услышал очередной вопль и вылез на крышу полностью. Но встать и спуститься не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава сумел. Так и лежал, пока два белоснежных длинноруких Паука не утащили меня вниз.

Позднее я пробовал сделать это снова, по-другому, да и во 2-ой раз мне не удалось… Слепой пришел ко мне в Могильник. В безразмерном белоснежном халатике, в каком их поместилось бы еще двое. Влез на кровать, сел ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава по-турецки и длительно слушал мое молчание. Позже спросил:

— Для чего?

— На мне величавый грех, — произнес я. — Его не искупить.

Волк отучил меня доверять им. И я ожидал. Что произнесет этот, затаившийся внутри себя? Не милый, каким когда-то казался Волк, а совершенно напротив. От него ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава можно ожидать чего угодно. Он мог обернуться Сфинксом, которому я отдал обещание, и нарушил его: «если хочешь оставаться с нами»… Тогда мне пришлось бы уйти. Мог обернуться Волком и сделать из меня бритву. Я не произнес, кого мне было велено навеки высадить на цепь за порогом Дома. Он мог ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 19 глава решить, что должен мне, а этого я не желал.


ispolzovannie-istochniki-publikacii-v-smi-samoopisaniya-dissertaciya-na-soiskanie-uchenoj-stepeni.html
ispolzovannie-programmi-karoche-eto-infa-pro-progi-kotorie-bili-ispolzovani.html
ispolzovannie-v-state-materiali.html